автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 308                                 

- Ходили мы на БРОДЯГЕ с одним корешом,- продолжил старый морской волк, и сам тоже бродяга,- так он списался на берег и надыбал непыльную работёнку лакеем у джентельмена, за шесть фунтов в месяц. Вот эти брюки, что на мне, он дал, а ещё штормовку и этот ножичек. Мне бы такую работёнку – побрить да щёточкой почистить. Осточертело шататься по свету. Теперь вот сынок мой, Дэнни, рванул на моря, а мать-то уж было пристроили его к обивщику в Корке, зашибал бы хорошую монету.

- Сколько ему?- вопросил один слушатель, который, между прочим, если всмотреться сбоку, чем-то смахивал на Генри Кемпбелла, городского клерка, что сбросил бремя должностных забот и отдыхает – неумытый и в неглиже, конечно, и крепко подрумянивши свой носовой придаток.

- Ну,- ответил моряк медленным озадаченным тоном,- сынишке моему, Дэнни? Теперь, наверно, восемнадцать будет, я так прикидываю.

Вслед за этим Шкибберийский папаша расхлыстнул серую или, в любом случае, грязную рубаху обеими руками и ими же поскреб грудь, где виднелась татуировка синими китайскими чернилами с изображением чего-то вроде якоря.

- На той койке в Бриджвотере полно было вшей,- заметил он.- Завтра придётся помыться, или послезавтра. На этих чернявых ребятишек у меня возражения. Терпеть ненавижу этих падлюк. Дай им волю – высосут тебе всю кровь.

Приметив, что все уставились на его грудь, он—для удобства обозрения—распахнул рубаху ещё шире и поверх освященного временем символа моряцкой надежды и покоя пред ними предстала цифра шестнадцать целиком и профиль лица юноши с хмуро насупившимся выражением.

- Татуировка,- объяснил демонстатор.- Наколота, когда мы лежали в штиле у Одессы, в Чёрном море, под командой капитана Делтона. Выкалывал малый по имени Анитонио. Это вот он и есть, грек.

- А сильно больно выкалывать?- спросил кто-то моряка.

Почтеннейший, однако, был шибко занят, собирая как-то вокруг своими. Ущипывая или...

- Гля-ко,- сказал он, показывая Антонио.- Такой он бывает, когда матерится на приятеля. А теперь вона...- продолжал он,- тот же малый...- натягивая кожу пальцами явно с каким-то умыслом,- а уже смеётся до ушей.

И факт остается фактом – на сизом лице юноши по имени Антонио действительно появилась натянутая улыбка, и этот забавный эффект вызвал общее восхищение присутствующих, включая Шкуродёра, который на этот раз перевесился.

- Эхе, хе,- вздохнул моряк, гляда вниз на свою мужественную грудь.- Его тоже не стало. Сожрали акулы, уже потом. Эхе, хе.

Он отпустил кожу, так что профиль принял нормальное выражение, хмурясь как прежде.

- Тонкая работа,- сказал один сухопутник.

- А зачем тут номер?- вопросил бездельник номер два.

- Живьём съели?- спросил моряка третий.

- Эхе, хе,- снова вздохнул помянутый персонаж, на этот раз повеселее, с некоей полуулыбкой, совсем краткой длительности, в направлении спросившего про номер.- Он был грек.

А затем он добавил с чёрным, пожалуй, юмором, если учесть помянутую кончину:

- Нехорошо, старина Антонио,
Покинул меня одногонио.


стрелка вверхвверх-скок