автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 304                                 

Последовало общее молчание, пока м-р Цвейт не надумал спросить его, просто так – для поддержания дружественной атмосферы, было ль это на соревновании стрелков, типа как в Бисли.

- Извиняйте,- вымолвил моряк.

- Давно?- продолжил м-р Цвейт, ничуть не обескураживаясь.

- Что ж,- ответил моряк уже несколько податливее под чудным воздействием алмаза режущего алмаз,- может лет около десяти. Он разъезжал по свету с Королевским цирком Хенглера. Я видел как он делал это в Стокгольме.

- Забавное совпадение,- ненавязчиво поделился со Стефеном м-р Цвейт.

- Мерфи моя фамилия,- продолжал моряк,- В. Б. Мерфи, из Кергелая. Знаешь где это?

- Квинстаун Харбор,- ответил Стефен.

- Во, точнёхонько,- сказал моряк.- Меж Фортом Камден и Фортом Карлисл. Оттудова я и выпулился. И бабёнка моя там. Всё ждёт меня, уж я знаю. ЗА АНГЛИЮ, ДОМ И КРАСУ. Благоверная моя, семь лет её не видел, всё шатался по морям.

М-р Цвейт легко мог представить себе сцену его возвращения домой—в придорожную моряцкую хибару—в безлунный дождливый вечер, улизнув от Морского Дьявола. Вокруг света за женой. Уж столько было понаписано на эту излюбленную тему Алисы Бенболт, тут вам и Эноч Арден, и Рип ван Винкл, и помнит ли тут кто-нибудь Кейка О'Лири, неизменно заучиваемый и такой трудный для декламации отрывок, по своему, кстати, изысканный кусочек поэзии, кажется, бедняги Джона Кейси? Но нигде нет про возвращение блудной жены, даже при самой глубокой привязанности к сбежавшей. Лицо в окне! Вообрази его оторопь, когда он рвёт, наконец, грудью финишную ленточку и тут ему доходит жуткая истина касательно лучшей его половины – облом самых светлых чувств. Ты не ждала меня, но я вернулся – остаться и начать сызнова. А она, соломенная вдова, сидит всё у того же самого камина. Думала, меня уж и на свете нет. Похоронен в пучинах. И тут же сидит дядюшка Чабб или Томкин, или как там ещё – трактирщик Короны и Якоря, в жилетке, жамкает рамштекс с луком. Папане и сесть не на что. Вуу! Шквал! Новёхонькое прибавление у неё на коленях, дитя post mortem. И тут она – о! – как развернёт халяву – ух! – а мое галопом мчавшее, рвущееся – О! Смирись пред неибежным. Стерпи с усмешкой. Остаюсь крепко любящий твой, с разбитым сердцем, муж, В. Б. Мерфи.

Моряк, мало схожий на жителя Дублина, обернулся к одному из извозчиков с просьбой.

- У тебя, случаем, нет при себе лишней жуйки?

Спрошенный биндюжник, как выяснилось, не имел, но держатель вынул кубик прессованного табака из своего хорошего пиджака, висевшего на гвозде, и вожделенный объект перешёл из руки в руку.

- Спасибо,- сказал моряк.

Он сунул жвачку в своё жерло и, мешая чавканье с легким протяжным заиканием, продолжал:

- Мы причалили сегодня по утру в одиннадцать. Трехмачтовик РОЗЕВИН из Бриджвотера, с грузом кирпича. Я зачислился в команду, чтоб доплыть. Днем получил расчёт. Вот и увольнительная. Видали? В. Б. Мерфи, М.П.С.

В подтверждение этой декларации, он вытащил из внутреннего кармана сложенный, не слишком чистый на вид документ и передал своим соседям.

- Ты, небось, всего навидался,- заметил держатель, приоблокотясь на стойку.

- А чё,- ответил моряк, малость поразмыслив,- пришлось побороздить с тех пор, как нанялся в первый раз. Ходили в Красное море. В Китае был и Северной Америке, и в Южной тоже. Видал много айсбергов, мелких. Был в Стокгольме и на Чёрном море, в Дарданеллах, под командой капитана Делтона – лучший долбаный кэп из всех, что вообще водили корабли. Я видел Россию. Gospody pomilooy. Это так молятся русские.


стрелка вверхвверх-скок