автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 315                                 

Он обратил на Стефена долгий взгляд типа "ну-разве-так-можно?", однако, наряду с ненавязчивой гордостью и тихим умиротворением, во взгляде этом сквозила ещё и доля вопрошания, ибо ему, похоже, с какой-то стороны казалось, что это всё-таки было как-то не совсем чтоб.

- Ex quibus, - бормотнул Стефен непреклонным тоном, оба-два каждого из них—или все четыре—глаза в контакте,- нарекли его Христос, или Цвейт, или ещё как, в конце концов, угодно, secundum carnem.

- Разумеется,- продолжал подводить базу м-р Цвейт,- надо брать обе стороны вопроса. Трудно выдвигать какие-либо твёрдые и неизменные правила для выяснения где истина, а что неверно, но возможность продвижения в этом направлении, конечно же, имеется, хотя любая страна, включая и нашу бедняжку, получает такое правительство, какого она достойна. Но и такого вполне достаточно при наличии доброй воли пусть даже в самой малой дозе. Много ума не надо, чтобы кичиться общим превосходством, но как насчёт общего равенства? Мне противны насилие и нетерпимость любого направления и толка. Этим ничего не добьёшься и ничего не исправишь. Революция должна проводиться путём хорошо спланированных реформ. Полнейший, в сущности, абсурд – ненавидеть людей за то, что они живут на другой улице и говорят не таким, так сказать, говором.

- Достославная кровавая битва и семиминутная война на мосту,- подытожил Стефен,- между переулком Скинерса и Ормондским рынком.

- Да,- безоговорочно согласился м-р Цвейт, целиком принимая это (угодившее в самую, что ни наесть, тютельку) замечание,- весь мир полон разборками такого рода.

- Вы прямо-таки опередили сказать что у меня на уме,- продолжил он.- На чём и стоит горлохватное препирательство, которое—давайте уж начистоту—даже и близко не способно...

Все эти мерзкие нападки, по его скромному мнению, чтоб вскипала дурная кровь (из-за шишки драчливости, или какой-нибудь там железы) при неверно толкуемой щепетильности в вопросах чести и флага – являются (в более чем значительной степени) вопросом денежного вопроса, он основа основ жадности и завистливости, люди просто перестают понимать где следует остановиться.

- Возводят напраслину...- сообщил он послышнее, отвернувшись от остальных, которые возможно... и заговорил сблизи, так чтоб те... на случай, если они...

- Евреев,- поведал он в непосредственную близость от уха Стефена,- обвиняют в подрывании основ. Беспочвенная чепуха, могу смело заверить. История—вы представляете?—доказывает (и тут уж носа не подточишь), что Испания пришла в упадок как только Инквизиция устроила травлю и изгнание евреев, Англия же вступила в полосу процветания, когда Кромвель—на редкость смышленный мерзавец, которого по другим пунктам много за что следовало бы призвать к ответу—импортировал их. Почему? Из-за их практичности и они доказали это. У меня и в мыслях нет позволить себе как-то... вам ведь известны фундаментальные труды по предмету, и к тому же человек вашей ортодоксальности... Но в экономическом—оставляя религию в стороне—смысле, священик равнозначен нищете. Все та же Испания, вы были свидетелем, в войне со свободомыслящей Америкой. Или турки, у них это главная догма. Ведь если б не вера, будто когда погибнут прямиком попадут на небо, то постарались бы лучше устроить жизнь, во всяком случае, я так думаю.

- Беда в том, что попы подливают масла ложными измышлениями. Я,- заключил он с драматическим нажимом,- такой же добрый ирландец, как и тот невежа, про которого рассказал вам вначале, и мое заветное желание увидеть всех и каждого,- подвел он черту,- без различия вер и классов, имеющими pro rata приятственный средний доход, а не типа кот наплакал, ну, скажем, в районе 300 фунтов стерлингов годовых. Вот где самый трепещущий из поставленых вопросов и его решение приведет к более гуманному отношению человека к человеку. По крайней мере, в этом суть моей мысли, расценивайте её как хотите. Вот что я называю патриотизмом. Ubi patria, как мы поверхностно нахватались в наши классические дни в Alma mater, где vita bene, если жить достойно и старательно, конечно, трудиться.

По ходу столь общего обзора всего подряд, взор Стефена уставился поверх его чашки безвкусного подобия кофе в ничего конкретно. Он, конечно, различал переливы разнообразных слов, меняющих окраску, как те крабы возле Рингсенда поутру, что торопливо закапывались во всевозможные оттенки различного, с виду одного и того же, песка, где у них в глубине был где-то дом, или, вроде бы, должен был быть. Затем он поднял глаза и увидел взгляд подпиравший слова, которые произнёс голос и которые он разобрал – если трудиться.

- На меня прошу не рассчитывать,- смог он заметить,- насчет труда.

Глаза удивились такому ответу, потому что он (лицо, которому они принадлежали) ответил на это, или, вернее, произнес его неумолчный голос: - Всем обязательно надо трудиться, до одного.

- Но, конечно, - поспешил тот заверить,- я имею ввиду труд в самом что ни есть широком смысле. Сюда входит и работа литератора, не только ради славы. Писать в газеты, они теперь самый читамый канал. Это тоже труд. Важный труд. В конце концов, из той малости, что мне о вас известна, после всех расходов на ваше образование, вы имеете право на компенсацию и сами можете назначать цену. И ваше право жить своим пером, согласно вашей философии, ни капельку не меньше прав крестьянина. Не так ли? Вы оба принадлежите Ирландии – мозг и мозоли. Каждый одинаково важен.

- Вас послушать,- отпарировал Стефен с каким-то полусмешком,- я могу представлять какую-то ценность из-за принадлежности к faubourg Saint-Patrice, именуемому, для краткости, Ирландией.

- Тут бы сделать ещё один шаг...- гнул своё м-р Цвейт.

- Однако, в моём понятии,- прервал Стефен,- Ирландия имеет ценность потому, что принадлежит мне.

- Что принадлежит?- переспросил м-р Цвейт наклоняясь, подумав, что он, вероятно, как-то не так понял.- Извините. К сожалению, я упустил заключительную часть. Так вы говорите?..

Стефен с явной злостью повторил и отпихнул свою кружку с кофе (или уж как соблаговолите его назвать), добавив, не слишком-то вежливо:

- Мы не можем поменять страну, давайте сменим тему.


стрелка вверхвверх-скок