автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 37                                

Нет, не так. Бесплодная земля, голая пустошь. Вулканическое озеро, мертвое море: ни рыбы, ни водорослей, глубоко вдавлено в землю. Ни ветерка всколыхнуть эти волны, металлосерые, ядовито дымчастые воды. Еще называли горючим камнем, изливается дождем: города на равнине: Содом, Гоморра, Эдом. Все мертвые имена. Мертвое море на мертвой земле, серой и старой. Это теперь старой. Породила древнейшее, первое племя. Сгорбленная карга перешла дорогу из переулка. Древнейший народ. Рассеялись по лику земли, из кабалы в кабалу, плодясь, умирая. Она и теперь лежит там. Уже не может рожать. Мертва: старушечья: серая ввалившаяся пизда мира.

Одиночество.

Серый ужас осушил его плоть. Сложив страничку в карман, он завернул в Эклес-стрит, торопясь к дому. Стылые масла проскальзывают в венах, леденя кровь: возраст наслаивает в нем покров солей. Что это на меня нашло? Утренняя порция мерзких образов. Встал не с той ноги. Надо снова начать эти упражнения по Сэндоу. Отжиматься на руках. Дома пятнисто-коричневого кирпича. Восьмидесятый номер так и не сдан. С чего бы? Запрашивают всего двадцать восемь. Товерс, Батерсби, Ноз, МакАртур: окна приемных обклеены вывесками. Пластыри на больном глазу. Почувствовать запах тонкого дымка чая, пара от сковороды с шипящим маслом. Поближе к ее пышной тёплой от постели плоти. Да, да.

Быстролетный тёплый свет солнца примчался от Беркли-роуд, безудержный, в легких сандалиях, вдоль озаряющегося тротуара. Бежит, она бежит мне навстречу, девушка с развевающимися золотыми волосами.

Два письма и открытка лежат на полу прихожей. Он остановился, подобрал их. М-с Марион Цвейт. Его торопящееся сердце вмиг замерло. Уверенным почерком. М-с Марион.

- Полди!

Входя в спальню, он полуприкрыл глаза и прошёл через тёплый жёлтый сумрак к её взлохмаченной голове.

- Кому письма?

Он взглянул на них. Малинга. Милли.

- От Милли письмо мне,- сказал он осторожно,- а тебе открытка. И еще письмо для тебя.

Он положил открытку и письмо на стеганое покрывало у извива ее коленей.

- Поднять штору?

Подымая штору до середины легкими подергиваньями, он приметил обращенным назад взглядом, как она, взглянув на письмо, затолкала его под подушку.

- Так хватит?- спросил он оборачиваясь Она читала открытку, опершись на локоть.

- Вещи к ней дошли,- сообщила она.

Он выждал пока она отложила открытку и, с уютным вздохом, в медленном извиве улеглась обратно.

- Поскорей там с чаем,- сказала она.- У меня все пересохло.

- Уже кипит.

Но он задержался, прибрать со стула: ее нижняя юбка и полоскускомканное несвежее бельё. Ухватив всё, поднял на изножие постели.

Когда он спускался по ступенькам в кухню, она крикнула:

- Полди!

- Что? - Чайничек сполосни кипятком.


стрелка вверхвверх-скок