автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 83                                 

ЭКСПРОМТ

Торжественным тоном он обратился к Дж. Дж. О'Моллою.

- Тейлор же, вам следует знать, пришёл туда больным, поднявшись с кровати. Что он готовился к этой речи я не верю, потому что в зале не было ни одного стенографиста. Его тёмное худое лицо обросло клочковатой щетиной. Галстук распущен и вобщем выглядел он (хоть и не был) умирающим.- Его взгляд перешёл сразу, но замедленно с Дж. Дж. О'Моллоя на Стефена, тут же потупился книзу, искательно. Ненакрахмаленый воротничок показался за его склоненной головой, загрязненный усыхающими волосами. Все еще запинаясь, он заговорил опять.

- Когда закончилась речь Фицгибона, Джон Ф. Тейлор поднялся с ответной. Вкраце, насколько могу вызвать в своей памяти, слова его были такими.

Он твердо вскинул голову. Глаза его засомневались напоследок. Глупые моллюски плавали туда-сюда в толстенных линзах, ища выхода.

Он начал:

- М-р Председатель, дамы и господа. Велико было мое восхищение, с которым только что выслушивал я наставления моего образованного друга, обращенные к молодежи Ирландии. И мне казалось, что очутился я в стране далёкой и в другой, далёкой от века нынешнего, эпохе. И будто стою я в Древнем Египте и слушаю речь кого-то из верховных жрецов, обращенную к юному Моисею.

Его слушатели отставили сигареты, чтоб слышать, их дым вздымался хрупкими стеблями, что расцветали вместе с его речью. И пусть наши вьющиеся дымы. Высокие слова подступают. Внимание. Хотел бы попробовать себя в этом?

- И показалось мне, что слышу голос того египетского жреца, преисполненный точно таким же высокомерием и гордыней. И я внимал словам его и смысл их открылся мне.

ИЗ ОТЦОВ

Открылось мне, что хороши те вещи, кои всё ж греховны и кои, будь они абсолютно хороши, не могли бы быть греховными. А чтоб тебя! Это из святого Августина.

- Зачем вы, евреи, отказываетесь принять нашу культуру, религию и язык? Вы - племя кочевых пастухов, мы - могучий народ. У вас нет ни городов, ни сокровищ; наши же города - ульи человечества и наши галеры, триремы и квадриремы, гружёные всеми видами товаров, бороздят воды известные людям земли. Вы только-только отошли от примитивной жизни, мы же имеем литературу, духовенство, многовековую историю и государство.

Нил.

Дитя, человек, изваяние.

На нильском берегу коленопреклоненные няньки, тростниковая колыбель: человеческий запас для битвы: каменнорогий, камнебородый, сердце из камня.

- Вы поклоняетесь местному темному божку: наши храмы, величественные и загадочные, являются обиталищами Изиды и Озириса, Гора и Аммона Ра. Ваш удел – рабство, смирение и покорность; наш – громы и моря. Израиль слаб и малочисленны дети его; сомнище людей Египта несметно и грозно оружие его. Вас обзывают бродягами и подёнщиками, при нашем же имени мир приходит в трепет.

Голодная отрыжка рассекла его речь. Он отважно возвысил голос над нею.

- Но, дамы и господа, если бы юный Моисей внял и приял этот взгляд на жизнь, если б склонил голову и смирил свой дух перед этим наглым поучанием, то никогда бы не вывел избранный народ из узилища, и не последовал бы за столпом пыли при свете дня, не говорил бы с Предвечным средь молний на горе Синай и не спустился бы оттуда с вдохновенно озаренным лицом, неся в руках таблицы законов, писаные языком изгоев.

Он умолк и взглянул на них, тешась тишиной.

ЗНАМЕНИЕ - ЕМУ!

Дж. Дж. О'Моллой сказал не без сожаления:

- А все ж он умер не дойдя земли обетованной.

- Нежданно-в-одночасье-хоть-и-от-давней-болезни-часто-прежде-исхаркиваемой скончался,- сказал Лениен.- Имея великое будущее за спиной.

Послышался отряд босых ног, пронесшийся по вестибюлю и топочущий по лестнице.

- Вот где ораторское искусство,- сказал профессор, не встречая возражений.

Унесённое ветром. Столпища у Малагмаста и Тары королевской. Мили и мили ушей-арок. Слова трибуна выкрикнуты и разметены на все четыре ветра. Люди укрылись под его голосом. Мертвый гул. Берестяные записи всего что где-либо когда-либо было. Любят его и превозносят: меня уж нет. Я при деньгах.

- Джентельмены,- сказал Стефен,- следущим вопросом в повестку дня, могу ли я предложить перерыв в заседании палаты?

- У меня аж дух захватывает. Это, часом, не французский комплимент?- спросил м-р О'Мэден Берк.- Се тот час, мне думается, когда кувшин вина, метафорически выражаясь, преблагостен в оной древней харчевне.

- Быть по сему и вынести решительное решение. Все, кто за – говорят "ага",- объявил Лениен.- Кто против – "не". Объявляю принятым. А в какую пивную?.. Голосую: Муни!

Он двинулся первым, поучая:

- Мы крепко-накрепко отказываемся принимать крепленые воды, не так ли? Да, не так. Ни коим образом случая.

М-р О'Мэден Берк, следуя по пятам, сказал, сделав сообщнический выпад зонтиком.

- Валяй, Макдуф!

- Деньга от старого увальня!- воскликнул редактор, хлопая Стефена по плечу.- Идём. Где эти клятые ключи?

Он копался в карманах, вытягивая комканные листы машинописи.

- Ящур, знаю. Будет в порядке. Пойдёт в номер. Где ж они? Порядок.

Он запхал листы обратно и пошел во внутренний кабинет.

БУДЕМ НАДЕЯТЬСЯ

Дж. Дж. О'Моллой, двинувшись, было, следом, тихо сказал Стефену:

- Надеюсь вы доживете увидеть это в печати. Одну минуту, Майлз.

Он прошёл во внутренний кабинет, закрывая за собой дверь.

- Пошли, Стефен,- сказал профессор.- Правда ж, здорово? В этом чудится нечто пророческое. Fuit Ilium. Мехи ветровейной Трои. Королевства этого мира. Хозяева Средиземноморья нынче феллахи.

Первый мальчишка-газетчик протопотал вниз по ступеням у них за спиной и вырвался на улицу с воплем:

- Специальный выпуск про скачки!

Дублин. Мне так много еще познавать.

Они свернули налево вдоль Эбби-стрит.

- И мне чудится,- сказал Стефен.

- Да,- проговорил профессор с подпрыжкой меняя ногу, чтобы попасть в шаг.- Вранфорд догонит.

Другой мальчишка пролетел мимо, вопя на бегу:

- Специальный про скачки!


стрелка вверхвверх-скок