автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





 
 
эпиграф:              

 оно — конечно,
 хотя, шо ж,
 а чуть шо, так сразу,
 и — ага!..
 
  Владимир Шерудило


~ ~ ~ письмена по бересте

Варанда́…

Набор звуков…

Да и сама она отсюда только слышится.

Журчит нестройным гулом, бугрится струями, упираясь в тупые лбы, или в макушки, валунов и — плещет дальше: из века в век; постукивая — ни в такт, ни в лад — на перекатах галькой…

И давно это с ней?

Для тебя — всегда.

«Народы пришли — народы ушли», как втолковывал своим верблюдам великий и мудрый Абу-Лала, а она всё течёт себе, как и текла…

Горные реки не меняют русла, разве что только названия. Среди охотников каменного века её, как пить дать, по-другому звали.

Всё течёт, всё изменяется, даже имена…

И, с учётом текучести забредающих на её берега кадров, неизвестно кого круче крутят перемены течения.

Так что я не первый кадр на этом берегу её, и не последний…

И что же оно такое — этот текуче-переменчивый я?

Такая же струя, лишь обезвожено расплющенная о данный миг. Распят поперёк той самой джойсовой дыры, через которую грядущее ссыпается в былое.

Эстафетный трубопровод от сопливого несмышлёныша к бессильно гневливому старикашке, между которыми общего — всего лишь это слово «я».

Ну, и, конечно, в промежутке между ними — я, застигнутый текущим мигом на берегу Варанды.

O, water! We be of one blood — thou and me!..

...опаньки! И это вот что это только что было? Выпендрёж начитанным багажом? Сильно умный, да?

...дак, при нонешних раскладах глобальной коньюктуры, только лишь ленивый и не осилит хотя б чёвой-то-там-нибудь да шпрехнуть аглицким манером.

...так что уймись, и не вымахуйся дежурными цитатами — они здесь абсолютно пóфиг и времени, что тормознулось вокруг этой палатки, и сумеркам по ту сторону нейлонотканой стенки, которым ещё ползти и ползти покуда обернутся в густую темень ночи.

...занялся б ты, лучше, делом — всё равно ведь сна ни в одном глазу — вот и принялся б за письмо обещанное дочери. Ты же слово давал…

...только, пожалуйста, поменьше циклись на растеканиях цитатами по древу…
 

Здравствуй, Лиляна

( … куда милозвучнее, чем Варанда́, а?..

…заткни поддувало и дело делай…)

Вот и начинаю письмо обещанное тебе при нашей встрече...

Зачем? Объяснить — оправдаться?

Объяснить можно что угодно — переделать нельзя.

Но слово дадено, надо исполнять...

Как ни кололо меня твоё «выканье», как ни отхлёстывало величанье по отчеству, я всё терпел и понимал, что невозможно назвать сразу «папой» откликнувшегося из интернета незнакомца, ничем не схожего с фоткой ухаря в мамином альбоме.

Непонятный морщинистый мужик с бородой…

Разве о таком папе мечталось тебе в безотцовском детстве?

Потому-то наше прощальное объятие на вокзале ты стерпела (женщине под тридцать это без проблем), но и — только.

Лёд трещины не дал, сады не расцвели и не наполнились весёлыми трелями дроздов, синиц и прочих птичиц под ликующие фанфары хэппи-энда...

Ну, а мне и тут, как всегда, повезло — ведь тебя в моей жизни было куда больше, чем меня в твоей.

Начиная с момента, когда ты пнула меня в нос пяткой, проворачиваясь в животе своей матери.

И я ощутимо помню, как нёс тебя из роддома в плотном стерильном коконе.

А в ясельном хороводе вокруг новогодней ёлки ты была самой красивой, в гладкой стрижке пепельных волос, в чёрном жилетике, красных колготках и в маленьких чёрных валеночках.

И хорошо помню, как приезжая на выходные, я водил тебя в безлюдный детсад — кататься на железных качелях, и они вскрикивали ржавым, терзающим душу стоном над опавшими листьями игровой площадки.

Потому что я был уик-эндный папа.

Пахал на стройках в соседней области, чтобы заработать нам квартиру в СМП-615 и зажить своим домком, своим ладком.

А в один из приездов, лёжа в узкой, как коридор, спальне, которую тёща и тесть выделили нашей молодой семье в своей 3-х комнатной квартире, выслушал я на супружеском ложе рассказ моей любимой молодой жены, как на неделе кто-то из знакомых позвал её кататься на его «волге» и увёз далеко за город, аж в Заячьи Сосны, и там, под негромкую музычку радио в приборной доске, откупорил бутылку шампанского, а она отпила и грустно сказала: «Отвези меня обратно, пожалуйста.»

И он безропотно завёл мотор.

Жена закончила шептать о своей супружеской верности, а я лежал навзничь, погребённый рухнувшими стенами спальни, в дальнем углу которой неслышно спала ты в своей решётчатой кроватке, и сердце моё стиснулось и обернулось камнем, чтобы не лопнуть под этой тяжестью; кромешная тьма-спасительница скрыла холодную слезинку, что выкатилась вдруг из уголка глаза, и тихо сползла по виску, чтоб затеряться среди корней волос.

Последняя слеза в моей жизни...

Позднее, намеченным ею путём пролегли морщины, но слёз уже не было никогда, ни в одном глазу, ни в каком направлении. Кроме тех, что выжимаются ветрами, но такие не в счёт.

( … об чём кручинишься, болезный?

Надежды рухнули, накрыв лавиною обломков? Расплющили на наковальне своего же окаменелого сердца?

Простые истины неоспоримы, неизбежны.

Никакие трудовые подвиги и «пахота» на стройке, сопряжённая с частичными обмороженьями кожного покрова, не снимут неотменимой неизбежности следующего раза, не предотвратят момент, когда вместо «не надо!» она начнёт приноровляться к особенностям интерьера в салоне ГАЗ 24.

Верно подмечено: минувшей радости не воскресишь воспоминаньем, а горе вспомнится и — боль уж тут как тут.

Бежняжка, как тебя колбасит даже и здесь, на берегу Варанды, за тысячи километров от тесной спальни, за миллионы запечатлённых мигов, передающих друг другу эстафетную палочку — «я»…

Но чтоб ты знал, достолюбезный «я», лечиться надо тем же, от чего и занемог.

Простая истина тебя пришибла?

Дак вышиби её не менее простым клином!

Мысли шире. Переходи от «я» к «мы».

Мы ж ведь кто такие?

Припудренное, подбритое и всячески приукрашенное, согласно требованиям текущей моды, стадо приматов.

А в стаде, как ни крутись, приходится жить по его правилам, неоспоримо непреложным, как закон гравитации.

Незнание закона не освобождает от неизбежности его применения.

Вот и утешься этой простой истиной, утрись и жди — авось рассосётся тягостное мозженье в яйцах.

…однако, что-то меня заносит, при дамах об таком не принято…

Начну-ка я, лучше, заново…)


стрелка вверхвверх-скок