автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

Степанакерт
                   Сага

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   

присказка

В некотором крайне далеком от нас государстве (прошу непрестанно держать в уме данное обстоятельство—дело было за тридевять земель) демократия распустилась, ну, до того уж махровым цветом, что власти усмотрели возможным снять всякий надзор за средствами массовой информации.

Руководителям этих самых средств было спущено таковое, примерно,

разъяснение:

мол, вы, други милые, не дети малые, сами должны понимать насколько сложная у нас ситуация и в чем состоят интересы государства, каковые блюсти надобно нощно и денно.

Так что давайте-ка, разлюбезные, переходить на самоцензуру. Запретных тем у нас нет, но вы не дети малые и ...
(снова см. начало данного разъяснения).

Вот так у властей крайне далекого государства стало одной заботой меньше. Потому что (и это следует тут отметить) у людей занятых в сфере средств массовой информации, весьма развитое воображение — начитались, наслушались, нахватались, начерпались.

А у развитого воображения глаза велики: застращать самого себя - что два пальца обсосать.

- Ой, а вдруг меня за такое потащат в застенки губЧеКа?

- Или сошлют в 37-й год без права переписки?

- Или на плаху с Емелькой Пугачевым?

И, из всех этих соображений, органы информации самостерилизовались до такой умиляющей степени, о которой власти и мечтать не могли в старые добрые до-демократические времена.

Ведь интересы государства штука очень и очень растяжимая, как и само понятие "государство"—порой не сразу и сориентируешься на что они натянуты в текущий момент.

Один француз... (да, нет, это не про того графа, что изобрел ту растяжимую штуку; это про другого, который королем был).

Вобщем, звали его Людовик под инвентарным номером четырнадцать.

Так этот самый Луи соизволил однажды спустить такое разъяснение:

- Государство,- сказал № 14,- это – я.

Но так это ж когда было! С той поры столько воды утекло—пойди угадай: какие теперь в ходу размеры.

Что если очередной номер додумается, что государство – его левая пятка?

Тут надо быть сверхъосмотрительным, чтоб ничью мозоль не зацепить: а вдруг да окажется государственная, а мы ж не дети малые, нас можно покарать и вдоль и поперек...

Ну, а когда на деятеля средств массовой информации накатывало вдруг вдохновение и нежданно выраживалась какая-нибудь поэтическая, скажем, строка в таком, например, стиле:

- Какое небо голубое!

то самоцензурный элемент в его сознании бдительно всполашивался и призывал к порядку:

- Это ты на что такое намекаешь? Небо-то, оно наверху. А верхи - значит - руководство. Так ты, стало быть, имеешь ввиду, что все наши правители педерасты?

И в клочья рвалось злосчастное недовырожденное творение.

Ну, его к лешему, а то еще, чего доброго, сам окажешься на крайнем севере родного региона, где козам рога распрямляют.

Но, повторяю, все это имело место в некоторой очень и очень далекой отсюда стране, и если кому-то взбредет на ум усомняться или проводить паралелли какие-то странные, неоправданные, то подобная линия идет вразрез с интересами, ну, сами знаете, не дети малые.

У самих, небось, уже дети есть, м-да...


Когда давнишний мой благодетель, Максим Ервандович Ованисян—ради блага детей моих—согласился дать мне работу, он прекрасно сознавал с кем связывается.

Первая же проба пера (статья про студенчество и их взгляды) не обманула его опасений.

- Желчно пишешь. Сарказма много. Зачем?

Моих путаных пояснений, что не я пишу, а через меня пишется; что пишет ручка, которую я держу, и пишут мною, не знаю кто, чтоб выписалось вдохнутое Красное Словцо—он и дослушивать не стал, отмел как пустые метафизические бредни.

Чуть посверлил меня посверкивающими бликами своих очков и сделал блестящий, по своей виртуозности, ход:

- Тогда, вот такая тебе тема. Напиши как ты живешь на свою учительскую зарплату.
Скажем, послала тебя теща на базар и с чем ты оттуда вернулся.

Ох, искушeн. Ох, умудрен многоопытный Максим Ервандович.

И ход его прост, как все гениальное, и гениален, как все простое.

Вот тебе тема - ты и рыночные отношения. Теперь - валяй! - либо выбрызгивай свою желчь на рыночные отношения (на которые уже столько всякого натрухано, что от пары лишних плевков им ни тепло, ни холодно), либо, для разнообразия, можешь посарказничать в свой личный адрес.

Короче, любезный, тема тебе дана, иди и раскрывай в меру своего таланта, хе-хе, или кофейком тебя угостить на дорожку?

От кофе—по закону жанра—пришлось отказаться.

Ну, а коли уж пошел такой ва-банк, слушайте... а вернее—смотрите. Раскрываться, так раскрываться! Вот он -

СЕМЕЙНЫЙ ПОРТРЕТ
В ИНТЕРЬЕРЕ ИЗ РЫНОЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ


Ф.И.О.ПРОФЕССИЯСПЕЦИАЛЬНОСТЬСТАЖ
1. Огольцов Сергей Николаевич,
44 года
1. слесарь заводская2 года
2. каменщикстроительная9 лет
3. помощник машиниста камнерезной машинышахтнаяПрилив
4. прессовщикфабричная1 год
5. аналитик-переводчик госслужебная3 года
6. учитель aнглийскогопедагогическая8 лет
Месячный заработок: 15 тыс. драм в АрГУ,
                         15 тыс. драм в СГУ.
2. Цатурян Сатэник Александровна,
34 года
учительница физики и трудапедагогическая12 лет
Месячный заработок: 10 тыс. драм
                          в школе № 8
3. Багдасарян Рузанна Артуровна,
15 лет
ученица десятого класса
Месячный заработок: 00.00 драм
4. Огольцов Ашот Сергеевич,
8 лет
ученик четвертого класса
Месячный заработок: 00.00 драм
5. Огольцова Эмма Сергеевна,
3 года
независимая естествоиспытательница и исследовательница окружающего мира
Месячный заработок: 00.00 драм
6. Ованисян Эмма Аршаковна,
72 года
пенсионерка
Месячная пенсия: 8 тыс. драм
(вместе с надбавкой за инвалидность)

Имеются также:

  • самодельный дом с некоторыми удобствами,
  • 6 соток земельного участка на здорово пересеченной местности,
  • петух (один), куры (две)—подарок одной из своячениц.

Вобщем, на рынок теща меня не посылает—все финансы в руках ее дочери, Сатэник.

Зарплату из двух университетов ставлю на стеклянную полку в серванте (подарок другой свояченицы), а если случается опаздывать на работу, Сатэник выдает мне 30 драм для маршрутки.

Приятно, наверно, постоянно чувствовать в своем кармане тугую пачку крупными купюрами. Не знаю, не приходилось.

Но не в деньгах счастье. И не в золоте.

Главная на свете драгоценность - янтарь.

"Сатэник" - обозначает "янтарчик".

О, какая это женщина! Какая женщина!

Одна поэтическая особа (шесть сборников стихов за спиной) беспомощно развела руками и сказала, что во всех словарях не набрать достаточно эпитетов, чтоб передать какая Сатэник роскошная и восхитительная, и обольстительная и... опять развела руками.

Ну, это все я и без словарей вижу, чувствую и говорю.

А Сатэник отвечает, что это низкая подлость—взвалить всю ответственность на нее. Принес свои несчастные тридцать тысяч - и горя мне мало, а ей потом выкраивать да плакать, что у детей этого нет, того нет; и на хлеб занимать приходится, а потом самой же в очередях выстаивать.

А слова такие я ей говорю только затем, чтоб она меня в магазин не посылала.

И это правда. Зимой мне почти не пришлось торчать в многочасовых очередях под хлебным магазином: ходила она с Рузанной, а я отсиживался в тепле да писал планы уроков, которые студенты все равно прогуляют.

Впрочем, такие отповеди слышу от нее только под конец месяца, когда зарплата кончилась, а в долг у кого можно было взять—взяли.

Да, весь фокус в том, чтоб пережить конец месяца, а в остальные недели... О, какая она женщина!

Заявляю со всей ответственностью сорокачетырехлетнего опыта.

Туже всего приходится, когда она наслушается заумных речей из телевизора: про экономику, корзину потребителя и прочее такое.

Тогда она берет карандаш и начинает вычислять наш семейный бюджет.

После этих расчетов я пару дней хожу в негодяях, способный только детей плодить, а не кормить их.

Но все равно люблю ее. Потому что ж—O!—какая женщина!

(Когда не думает про бюджет.)

А телевизор я не люблю, хотя и зла ему не желаю—чем нормальней он будет показывать, тем больше зрения у детей сохраниться.

Удивляюсь, как они там еще какие-то мультики различают, между всех тех смутных пятен и дырдырамных полос.

Ну, а бюджет - что? В нем же всего не учтешь. Иногда и шалый перевод подворачивается, или свояченицы какой-нибудь продукт передадут.

Расходы на свое личное содержание у меня сведены к минимуму.

С декабря 91-го перешел на вегетарианскую диету и безалкогольный образ жизни.

На аптеки тоже не трачусь—два раза в день повторяю комплекс из четырнадцати с половиной оздоровительных упражнений по системе йогов.

Хотя, что четырнадцать с половиной это, пожалуй, громко сказано: из того половинного упражнения у меня едва ли и треть получается.

От бритья бюджету тоже никакого урона: не бреюсь вовсе—бороду запустил.

Когда приходится совсем туго, Сатэник плачет и говорит, что во всем борода моя проклятущая виновата—отпугивает потенциальных учеников английского и нет у меня из-за нее никаких абитуриентов.

Иногда хватается за ножницы и отчикивает от моей бороды сколько ухватит.

Я не слишком-то и сопротивляюсь.
Зато потом какая!..

Вобщем, мой вклад в бюджет, по большей части, пассивный—не трачусь на то, обхожусь без этого.

А непредвиденные бюджетные доходы это чаще через Сатэник. Она ведь еще и шьет на дому. Случается по два платья в месяц, бывает всего одну юбку в два. Пойди тут поучитывай.

Рузанна девушка красивая и рукодельница. Вот только посуду мыть наотрез отказывается, наверно считает это не к лицу для Мисс Арцах-2000.

Ну, а запросы – как у всякой взрослой дочери.

Порой помогают родственники ее биологического отца. Особенно эмигрировавшая в Грецию тетка.

Ашоту переходят одежды от его кузенов постарше, но иногда и мы, конечно, покупаем, или Сатэник пошьет, но и то, и другое и третье он приканчивает одинаково быстро.

Как ни глянешь, все-то он над книжками, а одежды не напасешься, будто он в натуре через джунгли всех тех затеряных миров с таинственными островами продирается.

Трехлетняя естествоиспытательница Эмма подгрызает устои мира: основной инструмент познания у нее –собственные зубы, а когда дает ему, миру, передышку, начинает разговоры разговаривать:

- А я - чивалек?

- Ну, конечно, человек, милая.

- Я – хороший чивалек! Хочу цамон керятьцамон керять —
     на карабахском диалекте армянского означает: "кушать жвачку".
!

Эмма Аршаковна поддерживает дипломатические отношения с внешним миром, в лице соседей и знакомых проходящих мимо подворья, и наводит порядки в доме.

Просто диву даешься: до чего много порядков можно напхать в такой маленький дом.

Но позиция Эммы Аршаковны остается непоколебимой –
карог а аркавер кякарог а аркавер кя —
     на карабахском диалекте армянского означает: "может и пригодится" .
.

Куры иногда несут яйца.

Меня применяют как придаток и движущую силу к лопате и прочему инвентарю на садово-огородных работах.

Так оно и катится, пока не подступит мертвый сезон—каникулы.
Два, практически, неоплачиваемых месяца.

А дети малые, а цены высокие, а телевизор уже и не показывает ничего, но все бубнит, гад, про корзину потребителя.

Короче, я пришел в редакцию газеты и сказал:
- Cезончик-мард эмcезончик-мард эм —
     на карабахском диалекте армянского означает: "я – сезонный рабочий".
, готов писать что прикажете.

Максим Ервандович призадумался, но согласился, хоть и знал на что нарывается...

Но Сатэник и тут меня обскакала, она работу прежде меня нашла...



Много есть между людьми разногласий - политических, эстетических, этнографических, но в одном взгляды всех сходятся.

Как вы посмотрите на мороженое в нестерпимый солнцепек?

А посмотрите вы с вожделением. Мороженое все любят.

В Степанакерте есть два цеха по производству мороженого: один на госмолзаводе, а другой частный, в пригороде Мялы-Бялы.

Начинается жара – открывается сезон и цехам требуются работницы: заполнять, снимать, заливать, фасовать, чтоб назавтра было чем наслаждаться прохожим на улицах столицы.

Про молзавод данными не располагаю, а в Мялы-Бялы работа в две смены и 90% рабочей силы – преподавательницы из городских школ.

Хозяину выгода двойная: новым работницам процесс производства недолго приходится объяснять—все с высшим образованием, на лету схватывают; а во-вторых, у преподавателей язык хорошо подвешен, так что в городе теперь, на средне-образовательном уровне, только и разговоров, что про виды да сорта, да про высококачественность мороженого из этого цеха.

За производство одной порции мороженого работнице полагается один драм, а рекламу они производят бесплатно.

Теща моя сперва категорически была против - еще бы! - вековые устои Востока в тартарары.

Вторая смена кончается заполночь: час ночи, два часа, три часа ночи, а женщина не дома. Потом придет расскажет про заминку на производственной линии, или как забарахлила машина у водителя развозящего вторую смену по домам.

Да и не под дверь же подвозит.

Женщина. Одна. В ночном городе.
Без надлежащей охраны и должного надзора.

Вот куда завели эти рыночные отношения!

Мало того, что ты от денег отказался и от мяса, и от спиртного - теперь еще и жену отдай, а сам, проснувшись в час, в два ночи—один в пустой кровати—крутись одиноко, да отпихивай из головы всяческую белиберду, что нагло подсовывает эта сволочь – разгулявшееся воображение.

Не каждый муж такое выдержит. Некоторые запрещают женам заниматься этой поденной, то есть, понощной сезонщиной.

И такая несознательность, между прочим, создает иногда проблемы в процессе производства услаждений для дневных прохожих.


А я так вот скажу, мужики (хоть это касается и до прочих сословий), - ежели усомняешься в своей жене, стало быть, ты в себе не уверен, в своих, значит, силах, а при такой неуверенности того и гляди, что и впрямь перестанешь справляться и тогда ей действительно один остается исход – насторону.

А уж такого добра могут найти и поближе, чем в Мялы-Бялы.

К сожалению, у меня нет под рукой точных статистических данных по затронутому вопросу, но, полагаю, элементарный житейский опыт не сочтет слишком смелым предположение, что процент мужей-рогоносцев окажется одинаковым как среди супругов "домашних" женщин, так и женщин занятых в сфере производства, обслуживания или любой другой "вне-домашней" экономической деятельностью.

Где есть спрос, есть и предложение. Иными словами –
джуры чампа кыгытниджуры чампа кыгытни—
     на ереванском диалекте армянского означает: "вода найдет где просочиться".

Помните, с чего начинаются сказки "Тысячи и одной ночи"?

Там один, понимаешь, джин, посадил женщину в сундук, на сундук замок навесил и даже дома не оставлял, а повсюду при себе таскал, чтоб, значит, была гарантия, что женщина эта только его и что ни-ни...

Ну, так что из этого вышло?

Да что я вам - сказки тут нанялся рассказывать? Вы ж не дети малые. Возьмите да перечитайте сами.

А у меня дела поважней найдутся. Вот сейчас выйти надо - засветить лампочку во дворе.

Потом приду и лягу в пустую супружескую постель и засну, если повезет, а к часу, или там к двум—проснусь: дожидаться как затопочут от калитки к двери туфли Сатэник; пленительной, обворожительной, неописуемо прекрасной Сатэник.

Да нет, не моей, конечно же, а просто – женщины, но зато какой женщины!

стрелка вверхвверх-скок