автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ башня слоновой кости

В четверг я малость закайфовался в парной и на выходе из бани часы над её кассой показывали начало восьмого.

Прежде я бы оставил это без внимания — счастливые часов не наблюдают — однако, указом по борьбе за трезвость торговля алкоголем была поставлена в жёсткие временны́е рамки. И где ж теперь я выпью пива?

В недрах забегаловке по ту сторону площади Конотопских дивизий вместо обычного сиянья флуоресцентных ламп виднелся только тусклый свет одинокой дежурной лампочки.

С грустью проходя мимо, я вдруг заметил, что дверь забегаловки открылась и пара мужиков спустились с высокого крыльца.

Ну-ка, поглядим, посмотрим!

Незапертая дверь подалась под лёгким нажимом.

Тут и впрямь горела лишь одна лампочка в 100 ватт, как раз над пивным краном, но из крана текло пиво в бокалы!

Мужика разбирали их и отходили к высоким круглым столикам. Если б не скудное освещение — всё как в старые добрые беззаконные времена.

Нет, не всё. Нету прежнего шума и гама тёплых дружеских разговоров.

Продавец в белой поварской куртке раз за разом возглашал из-за стойки:

- Тише, мужики, и давай по быстрому! И так нарушаем.

Нет кайфа в кайфе под кнутом секундомера.

Здесь, в полутёмном зале подземелья, где не различить лица пьющего за столиком напротив, мы словно недобитые остатки ордена тамплиеров после разгрома и предания его анафеме. Прячемся от безалкогольных соглядатаев и доносчиков. Последняя торговка может тыкнуть в тебя пальцем и заорать:

- Держи его! Хватай! Зовите милицию!

Мы вне закона...

Честно говоря, забегаловки мне не очень нравятся.

Стоишь в очереди и смотришь как подваливают корифаны и просто знакомые к стоящим впереди тебя:

- Братан, и мне парочку.

И вместо одной очереди выстаиваешь, фактически, две-три.

Ещё противнее, когда до крана уж совсем рукой подать, тебя вдруг толкает в бок полузнакомый кент — подмигивает, лыбится:

- Ты ж не забыл, что и мне три кружки.

Нет, в следующий раз уж лучше я в кафе; там только бутылочное, подороже, но этих наглых хвостопадных рож не будет.

И после очередной бани я гордо прохожу мимо забегаловки и топаю до кафе.

- Пива нет.

Блин! Придётся на Мир переться.

Но и в кафе рядом с кинотеатром тоже пива нет. Последний шанс — вокзальный ресторан.

Та же картина. Но ведь это четверг!

Пришлось брать бутылку белого вина.

Столы в ресторане большие, человек на десять каждый в окружении тяжких стульев в кожаной обивке, а посетителей почти нет.

Я уселся за один из столов где-то посреди зала и начал наливать в фужер как будто цежу пиво из бутылки — тонкой, словно спица, струйкой. Так уж у меня рука набита.

После первого фужера подошёл ко мне какой-то мужик неопределённого рода занятий, попросил разрешения присесть. Полный зал пустых столов, а его сюда тянет.

Ну, я не стал возражать.

Сидя на соседнем стуле, он начал излагать, что проездом здесь из города Львова.

Я ответил, что Львов тоже хороший город, добро пожаловать и всё такое; и начал наливать себе второй фужер.

Он уставился на тонкую струйку и сообщил, что недавно вышел с зоны.

Пара хлопцев через один стол притихли.

Я поздравил его с освобождением и выпил.

Лицо его вдруг исказилось непонятной злобой и он стал громко угрожать, что когда я окажусь на одной с ним зоне он будет иметь меня в прямой проход.

(...всё это, конечно, в более общедоступной терминологии...)

Вино допито, сосед по столу мне не по душе и я поднялся уходить. Один из хлопцев, что сидели неподалёку, уже стоял между столами.

- Мочи его!- сказал он мне.- Чё тянешь? Мы на подхвате!

Совсем незнакомый хлопец. Видать, патриотизм взыграл.

- Вы не поняли,- ответил я.- Он не местный, закон гостеприимства не позволяет бить бутылки об его голову. Вот будет у меня отпуск, съезжу в город Львов, посмотрю в чём проблема, что проезжие оттуда такие невежливые.

Не знаю понял ли парень мою пространную речь, но он вернулся за свой стол, а я ушёл оставив своего соседа сидящим перед пустой бутылкой на пустом полированном столе.

Он прибегнул к предельному оскорблению, но магия не сработала — бутылка не превратилась в осколки.

Но всё равно, Горбачёву я этого не прощу.

Ты скажешь при чём тут Горбачёв?

Даже в эпоху дефицита бутылочное пиво в Конотопе не исчезало.

Никогда...

А этот всё не унимался и добавлял в сухой закон новые статьи об ужесточении борьбы.

Вечером того дня, когда вступала в силу очередная ужесточительная волна, я, как обычно, отправился в парк на Миру на танцы.

До танцплощадки я не дошёл и даже не дошёл до билетной кассы.

В аллее парка меня перехватил незнакомец; тёмноволосый, мускулистый и с усами скобкой, как у «Песняров».

Он мне сказал, что я его не знаю, а он меня — да; потому что он из ХАЗа, где работает с моим братом.

Один раз мой брат Саша с восторгом рассказывал про какого-то бывшего пограничника, который у них на работе показывает чудеса акробатики. Наверное, это он и оказался.

Незнакомец бережно держал в правой руке белый целлофановый пакет, а злых вечерних комаров не шлёпал, а только лишь сдувал со своих бицепсов резкими выдохами воздуха.

Совсем как я — непротивленец; или же натаскан пограничными дозорами не производить излишних звуков.

Чуть звякнув белым целлофаном, он сказал, что тут у него вино — успел отовариться до запретного часа. Не составлю ль я ему компанию?

Последовал ответ в утвердительной форме.

Мне правда, показалось странным, когда он начал обращаться к волнам стекающегося к танцплощадке молодняка с одним и тем же вопросом — не найдётся ли ножа открыть бутылку?

Все отрицательно качали головой, а некоторые даже испуганно отшатывались — не те времена вокруг.

Хотя, возможно, это было его формой протеста против этих грёбаных времён.

Ножа так и не нашлось, но он как-то исхитрился содрать пластмассовую пробку о брус скамьи на аллее и протянул бутылку мне.

Я сказал, что лучше пусть он начинает, а то у меня тóрмоза нет.

- Ничего, у меня вторая в целлофане.

Моё дело предупредить... И я безотрывно засадил все 750 граммов без остатка.

- Да,- сказал несбывшийся собутыльник,- это ж я не подумал...

Он откупорил вторую бутылку, но мне не дал, просто держал в руках, а когда мы опустились на скамью, поставил её между нами.

Мы начали прощупывать друг друга на какую из философических тем завести дружеский разговор.

Обычно, после второго стакана начинаешь выдавать умные вещи, которых и сам не ждал.

В конце, понятное дело, всё сведётся к извечной трещине, про которую предупреждал Иван Кот, но почему не посверкать умом для начала?

Увы, ни сверкать, ни блистать не получилось.

По аллее медленно и почти бесшумно подкатывал фургончик с надписью «милиция» на дверце. Машина встала и из кабинки выпрыгнули два джентльмена в кокардах.

Мой собеседник, не ожидая дальнейшего развития событий, сиганул через скамью и пустился по боковой аллее в сторону тёмного здания горсовета.

Мне, только что загрузившему в трюм 750 граммов, оставалось лишь с восхищением следить как быстро он удаляется. Тем более, что эти два мента уже стояли надо мной.

Никто из них за ним не побежал, только тот что постарше, стоя на месте, застучал ногами об асфальт с непонятным криком «улю-лю!», который отметал предположение, что он просто любитель ирландского степа.

Пограничник врубил форсаж и растворился в темноте.

Милиционер поднял со скамейки уже открытую, но всё ещё так и не початую бутылку, перевернул её вверх ногами и держал, не меняя позы, с садизмом и грустью, покуда вино выбулькивало наземь.

- Давай,- сказал мне второй мент, кивая на уже открытую боковую дверь фургона.

Я сунул голову внутрь.

В тусклом свете крохотной лампочки в потолке на сиденьях вдоль бортов различались унылые силуэты и, спиной к кабине, пожилой мент с лычками старшины на погонах.

Восхищаясь безукоризненной чёткостью своих движений, я взошёл внутрь интерьера.

Дверь захлопнулась.

- Добрый вечер!- галантно приветствовал я всех присутствующих и незамедлительно получил пинок в зад.

- Он, сука, ещё «добрый вечер» говорит!- гаркнул пнувший меня старшина.

Свалившись на кого-то из предыдущего улова, я машинально воскликнул:

- Извините!- и тут же испуганно оглянулся на старшину, но увидел, что за «извините» не схлопочу — ему лень подыматься...

Отвезли нас недалеко, в тот же двор, где когда-то снимались показания «Орфеев» на тему пропажи немецкого баяна; только в другое здание.

За столиком в коридоре сидел капитан милиции. Моих попутчиков, после пары вопросов, он отправил в камеру. Потом заговорил со мной.

Увидев, что на его вопросы я отвечаю адекватно и не пытаюсь качать права и опровергать доклад доставивших меня, он спросил где я работаю, куда-то позвонил свериться и отпустил домой.

- Прямо домой! Понял? И больше никуда!

Я вышел за ворота.

Отчего это все мне указывают что делать? А вот вам всем!

И я упорно вернулся в парк и купил билет на танцплощадку.

На входе тоже новость — помимо женщины, которой я всегда отдавал билет, два парня с повязками дружинников и третий в форме сержанта милиции.

Один из дружинников с сомнением заглянул мне в лицо:

- Вы сегодня выпивали?

- Никогда!- отчеканил я и беспрепятственно был пропущен к своей скамейке вдоль ограды — досиживать до окончания танцев.

Что и случилось через пару номеров...


стрелка вверхвверх-скок